Точных сведений о том, когда началось строительство Горьковского рубежа обороны нет. Считается, что двадцать шестого октября. Именно в этот день на Нижегородской ярмарке открывается выставка "Оружие и не оружие Великой Отечественной войны." С оружием все понятно, а вот «неоружие» - это, например, репродукторы или гармошки. Конкретно эту гармонь спас начальник мусоросортировочного полигона. Кто-то просто выбросил инструмент, но затем это вовремя заметили.
Елена Лупина, заместитель министра культуры Нижегородской области: «Вроде бы обычная гармошка, а оказывается было распоряжение, согласно которому в каждом подразделении должен был быть гармонист для поднятия боевого духа».
Главный экспонат - диорама, посвященная рубежу обороны. Саму диораму создавали полгода. В несколько раз дольше, чем рубеж. Его построили за два с небольшим месяца. Тысяча сто тридцать четыре километра. Авторы диорамы постарались учесть все условия, в которых приходилось тогда работать.
Юрий Филиппов, директор Нижегородского историко-архитектурного музея-заповедника: «Специально делали немцы листовки для строителей с текстом. Это хоть и 2.5 месяца, но это огромный блок истории Великой Отечественной войны».
Из тех, кто видел, как создается рубеж обороны, в живых остались единицы. Один из них - Виктор Петрович Лохов. Житель села Катунки, здесь собственно начиналась стройка. Октябрь сорок первого. Немцы идут на Москву, если столицу захватят - врага встречать именно здесь. В доме Виктора Петровича в те дни живут десять строителей. При том, что и у него семья большая. Но живут дружно. Ночью не работают - нужна подсветка, а это мишень для немецких бомбардировщиков. Так что строить рубеж обороны можно только от рассвета до заката.
Виктор Лохов, житель с.Катунки: «Настолько они уставали! Сидя падали! Тяжело было им!»
С едой тоже тяжело. Триста граммов хлеба на день. Сам Виктор Петрович десятилетним школьником после уроков вместе с друзьями бежит сюда. Работать им конечно не дают - опасно. Но и они помогают как могут. Костры жгут. Суп Волга варят. Вода, лаврушка, собственно и все. За водой в соседние села бежать. И тяжело, и далеко, но надо.
Виктор Лохов, житель с. Катунки: «Полведра дотащишь! Сами-то с ведро были».
Глубина рва - три метра, ширина - семь. Чтобы танки не прошли. На Волге в это время постоянно колят лед. Если вода промерзнет - немцы и на тяжелой технике пройдут. Конец сорок первого - страшные морозы. Лопатой землю не возьмешь - разводят костры, почва размягчается, потом взрывают фугасами. Однажды это приводит к трагедии.
София Тигаева, смотритель краеведческого музея с. Катунки: «Двое закладывали фугасы, взорвались, одного разорвало на части, другой лежал в нашей участковой больнице».
Но и он проживет недолго. Одно только слово произнесет. Алеша. Решили, что это его имя. На его могиле был памятник, на котором написано: воину Алексею. Выяснить подробности нельзя. Строительство рубежа обороны засекречено. Потом обоих перезахоронят в братской могиле. Рядом с монументом лежит ефрейтор Евдокия Гавриловна Тюрина. Как только ей исполнилось восемнадцать, она ушла добровольцем на фронт. Командир зенитного отделения. Во время войны не подпускала немецкие самолеты к Москве.
Евдокия Тюрина, ветеран Великой Отечественной войны: «Там было кругом, как только самолет летит, всех оповещают, все батареи кругом стреляли, конечно».
Всего из Катунок на фронт ушли четыреста человек. Сто тридцать девять не вернулись. В том числе и они сделали так, что рубеж обороны по прямому назначению не пригодился. Немцев сюда наша армия не подпустила.
«Служба информации». Александр Быков и Ренат Бикбаев.
